Рубрика: Импровизация

В Копенгагене в 2015 году я задал вопрос после практической часть семинара на сессии вопросов и ответов, считают ли Дэвид и Ти-Джей импровизацию духовной практикой, может ли она сделать людей счастливее, ходит такое мнение. 

Так вот Дэвид, именно он отвечал на этот вопрос, сказал, что импровизация, сколько он ей ни занимался, учился, играет ее, не сделала его счастливым человеком, он по-прежнему несчастлив.

Ти-Джей, я не помню, что он точно сказал, но по Ти-Джею – это не импровизация должна нас исправлять, делать счастливее, а мы должны привносить в импровизацию счастье, радость, доброту, то есть все то, к чему мы стремимся в реальной жизни, но не можем догнать, схватить за хвост, оставить этого котенка себе.

Здесь правдиво скорее другое – мы несем в импровизацию то, что мы есть в жизни. Честно, отталкиваясь от ощущения правды, играя себя на сцене, мы видим, где мы хотели бы быть другими, отношение к чему хотели бы изменить, импровизация позволяет нам это сделать – посмотреть на себя со стороны. 

Увидев себя таким в импровизации, ты хочешь-не хочешь изменишь себя в жизни. Это нельзя сделать сразу, на это уходят годы, это не происходит по одному усилию твоей воли. Но в следующий раз, играя импровизацию, ты почувствуешь, где ты изменился, в какую сторону, что важно и насколько. Получается такое зеркало, которое не врет.

Поэтому распределение ролей в дуэте TJ&Dave не должно удивлять – Дэйв будет несчастлив, недоволен собой, а Ти-Джей будет это все перетягивать на светлую сторону.

Еще одна особенность импровизации, которая живет на сцене в попытке дать зрителю видимый срез жизни – ни один из персонажей, в ходе спектакля или уже после, не дает тебе законченного ощущения того, были ли он положительным или скорее отрицательным. 

Ты не можешь понять из того, что ты увидел, ты должен симпатизировать этому герою или смотреть на него с отвращением. В течение спектакля твое мнение о нем меняется несколько раз на прямо противоположное, характеры оставляют тебя в недоумении, если ты привык получать от сценического, экранного или литературного произведения конкретный и однозначный ответ, кто перед тобой.

Но в конце, когда гаснет свет, именно потому, что импровизация на скорости жизни имеет тенденцию смотреть на людей, ожидая от них хорошего, ты все-таки остаешься с ощущением, проблеском надежды, что все это были хорошие люди.

Из книги “Импровизация на скорости жизни. Книга дуэта TJ&Dave”:

Ти-Джей: “Наша цель на каждый спектакль – это сделать его нашим лучшим выступлением. А такой спектакль не может не идти из точки правды и полной самоотдачи”.

Дэвид: “Для меня Идеальный спектакль – это такой спектакль, из которого никто не выбирается живым. Всех в конце поглощает пламя [импровизации]”.

Ти-Джей: “Если есть осознанный выбор выразить что-то в смешной форме или в несмешной форме, я конечно же выберу первый вариант. Но еще один путь к смешному – это честное воссоздание реальности на сцене, что часто приводит к смеху, поэтому приверженность правде жизни на сцене есть также путь к смеху. Для нас важно оставаться верным каждому моменту на сцене.”

Дэвид: “Мы честно не пытаемся быть смешными на сцене. Мы не думаем о том, что могло быть сейчас смешным. Мы думаем о том, что сейчас было бы самым полезным в моменте и интересным. И приверженность правде жизни и полная самоотдача в моменте, и всему тому, что уже было и произошло в спектакле и есть определение той “честности”, к которой мы стремимся в нашей импровизации.”

“Этот вид импровизации подойдет не всем. В свое время я занимался стендапом, особенно плотно в начале своей карьеры. Я так зарабатывал себе на жизнь, пока учился импровизации и я знаю разницу между стендапом и импровом. Я выбрал импровизацию, но я обожаю стендап.”

“У них разные требования к тому, что нужно делать и кем быть на сцене. Стендап-комик ДОЛЖЕН быть смешным на сцене и вызывать смех. У импровизаторов другая задача. На сцене мы ДОЛЖНЫ быть честными и последовательными.”

“Но я был бы нечестен, если бы сказал, что смех для меня не имеет большого значения.”

Ти-Джей: “Я пытаюсь не обращать на него внимания, пытаюсь игнорировать.”

Дэвид: “Для меня смех – это мотивация к тому, чтобы продолжать. Зритель как бы говорит: “Мы с тобой.”

Ти-Джей: “Смех зрителей заряжает меня, но не руководит мной. Такие односторонние эгоистичные отношения. Я беру от зрителей энергию смеха, но не позволяю смеху диктовать мне, что делать дальше. Смех наполняет меня, но я продолжаю делать, что я себе наметил.”

Дэвид: “Но даже если мы не позволяем смеху зрителей управлять нами, не идем у него на поводу, зритель через смех заряжает нас положительной энергией. Спектакли явно получаются лучше на теплый зал, нежели холодный. Это влияет на нас. Притворяться, что зрителей нет неправильно. Лучше осознавать, что они есть, но не придавать этому большого значения. 

Я думаю, что импровизатор будущего будет уметь определять настроение зала, у него будет конкретный инструментарий, позволяющий прочитать не только “мне смешно”, а почему смешно: зритель смеется вместе с тобой, над тобой или это механизм психологической защиты, который он активирует в “неудобные” моменты шоу. 

И будет способен определять “мне интересно” тоже – это тот момент, когда зал “замирает”, когда зритель перестает ерзать, смотреть в телефон, копаться в сумке, разговаривать с соседом. Полная тишина.

В этом нам помогут смежные виды сценического и не только сценического искусства: театр, стендап, сторителлинг, литература, поэзия.

Смотрите, что говорит Тарковский о работе с материалом, которые дает нам жизнь, историями, которые мы пытаемся перевести в визуальную, экранную или сценическую форму:

«Мы прожили день. Допустим, в этот день случилось что-то важное, многозначительное — нечто такое, что может стать поводом для создания фильма, что заключает в себе основу изображения идейного конфликта. Но каким этот день запечатлелся в нашей памяти? Как нечто аморфное, расплывающееся, лишенное скелета, схемы. Как облако. И только центральное событие этого дня сгустилось в нем с протокольной конкретностью, ясностью смысла и определенностью формы. Событие это на фоне всего дня выглядело как дерево в тумане. Правда, сравнение это не совсем точно, ибо все то, что я именую туманом, облаком, — не однородно. Отдельные впечатления дня породили в нас внутренние импульсы, вызвали ассоциации, в памяти сохранились предметы и обстоятельства, как бы лишенные резко очерченных контуров, незавершённые, кажущиеся случайными. […]

Вы шли по улице и встретились глазами со взглядом человека, проходившего мимо. Взгляд этот чем-то поразил вас. Вызвал какое-то тревожное чувство. Он психологически повлиял на вас, создал некую вашу душевную настроенность.

Если вы механически точно воссоздадите все обстоятельства этой встречи, документально точно одев актера и отобрав место для съемки, вы не получите от снятого куска ощущения, которое получили от самой встречи. Ибо, снимая сцену встречи, не обратили внимания на психологическую подготовку, которая объяснила бы ваше душевное состояние, придавшее взгляду незнакомца особое эмоциональное содержание. Поэтому для того, чтобы взгляд незнакомца поразил зрителя так же, как и вас в свое время, необходимо, кроме всего прочего, создать у зрителя настроение, аналогичное вашему в момент реальной встречи.

А это уже дополнительная режиссерская работа и дополнительный сценарный материал.»

Так вот, работа импровизатора, который совмещает в себе драматурга, режиссера и актера начинается именно там, где находится вот эти “дополнительная режиссерская работа и дополнительный сценарный материал”.

На примере дуэта TJ&Dave четко виден момент, когда импровизаторы прекращают писать будущее и “перестают мешать моменту”. 

Это происходит не в первой сцене. Первая сцена – это всегда борьба: Ти-Джей ищет входы в импровизационный мир через принятие и поиск персонажа прежде всего для Дэвида, своего партнера. Всю первую сцену он работает на него. 

Дэвид сопротивляется. Не потому что он не знает, что нужно говорить “Да”. У Дэвида другой способ входа в импровизационный мир, принципиально другой. Его можно назвать поэтическим. Проследите за тем, что, о чем говорит Дэвид в первых сценах. Это всегда поэтические образы, эмоциональные всплески, выход энергии, яркие вспышки.

Но вот начало второй сцены – именно здесь прекращается борьба импровизаторов с миром, заканчивается “работа” над входом в него. Именно здесь, как говорит Ти-Джей, импровизаторы “прекращают думать”, заканчиваются попытки прописать, продумать, подготовить будущее, появляются люди, персонажи, в противовес видимым усилиям актеров-импровизаторов.

“Уберите из сцены актеров-импровизаторов и все будет замечательно”, – говорит Ти-Джей. Как только мир начинает “лететь”, ты перестаешь быть импровизатором, ты естественным образом становишься видимым образом настоящего, реального, абсолютно здесь и сейчас живущего человека, в чей мир ты попал.

Когда ты оказываешься в импровизационном мире, тебе не нужно больше ни о чем думать: ни о теме, ни том, кто ты, кто твой партнер, ни о пространстве и предметном наполнении этого мира – он приходит к тебе самым естественным образом, потому что ты увидел, почувствовал и поверил в этот мир.

Еще раз, смотрите как распределяются обязанности в дуэте TJ&Dave: Ти-Джей отвечает за сюжетную линию, за персонажи, в том числе персонажи своего партнера; Дэвид же отвечает за поэтическую, образную ткань спектакля. 

Ти-Джей выезжает с парковки, один, самый удобный выезд из которого закрыт другой машиной. Он злится, но не хочет ссориться. Мы не знаем почему. Пока. 

Дейв, в поисках причин, почему такой поведение персонажа Ти-Джея допустимо прибегает к поэтическому приему. Послушайте как звучат его реплики, в то время, как Ти-Джей от имени своего персонажа корит себя за резкое поведение: 

“Если ему была нужна помощь, он должен научиться просить о помощи. Вот в чем дело — его гордость стоит на его пути к помощи. Если ему нужна, на самом деле нужна помощь, он должен слезть со своего этого пьедестала и сказать: «Извините, вы не могли бы мне помочь?»

Секрет хорошей “актерской” работы в импровизации на скорости жизни лежит в том, попал ты в импровизационный мир или бьешься вокруг вот этого прозрачного бабла, сферы и играешь на ее границе, в отличие от проживания в моменте в мире, так похожем на настоящий.

Как понять, что ты в импровизационном мире, что ты перестаешь играть и начинаешь жить жизнью своих персонажей, своих “людей”, как говорит Ти-Джей Джагодовски? Это тот момент, когда ты ловишь себя на мысли, что ты вдруг способен наблюдать за своей игрой на сцене как бы со стороны. 

Есть один сай-фай сериал, которым я засматривался в свое время – “Звездные врата: Вселенная”. Мой любимый персонаж там – молодой, полноватый, смешной гик, который придумал летающую камеру, сферу, размером с мяч для софтбола, назвал ее русским словом KINO с ударением на первый слог и запускал ее везде, где думал, что будет что-то интересное: в новых локациях, новых мирах, в которые они попадали через те самые “звездные врата”. 

Она следовала в подвешенном таком состоянии за своим хозяином, находясь как бы справа и сверху. Так вот, если добавить к функции простого видео-фиксирования происходящего способность наблюдать за собой в реальном времени, через очки виртуальной реальности, например, то получается тот самый эффект, о котором говорят Дэвид Паскуэйзи и Ти-Джей Джаготовски в своей книге “Импровизация на скорости жизни” и который возникает, когда импровизатор попадает “внутрь”:

Дэвид: “Такое впечатление, что ты пассажир, и что-то движет тебя вперед, и  одновременно ты непосредственный участник, движимая сила происходящего. Очень круто.”

Ти-Джей:

 “[Да, как сказал Дэвид] Ты участник, но также и наблюдатель. Чувство странное и удивительное одновременное. […] это как если вот есть мелодия, которая играет все время или стихотворение, которое кто-то раз за разом произносит вслух, но когда случается вот это что-то, что-то сверх- […], то только тогда ты начинаешь все это слышать. В этот короткий миг, соединяясь с другим человеком или людьми, ты вдруг обнаруживаешь, что способен слышать эту музыку, которая играла все это время, но ты не был способен ее услышать, и мне кажется, что именно это помогает тебе понять и решить, что ты должен делать дальше. И с этого момента вот эта способность слышать то, что не было слышно до этого распространяется на всех,кто рядом с тобой.