По поводу сюжетности в импровизации, вернее того, что называется, оказывается, “слабосюжетностью”.
Я читаю “Запечатленное время” Андрея Тарковского и если вы помните сюжет “Иванова детства”… Там есть сюжет? Да, есть. Но в памяти у меня осталась не конкретная сюжетная линия, которую я, если честно, вспомнил лишь прочитав описание на Кинопоиске, в памяти остается что-то другое – в памяти остаются “поэтические переходы” Тарковского.
“Иваново детство”, “Зеркало”, “Солярис” – все это примеры идеального гарольда, где нет дотошно последовательной, скормленной зрителю с ложечки сюжетной линии. Она есть, да, но она наполнена поэзией, отношениями, сложными, непростыми — как в жизни.
Нет того, что я вижу иногда на мифе, когда искусственно закольцованный сюжет не дает побыть в импровизационном мире еще, уже после завершения спектакля, даже если тебе этого очень хочется. С другой стороны – нет полной оторванности от реальности, есть заземленность. Отрываясь от земли, ты каждый раз к ней возвращаешься.
“Запечатленное время” Андрея Тарковского:
«В процессе работы над «Ивановым детством» мы неизменно сталкивались с протестами кинематографического начальства всякий раз, когда пытались связи сюжетные заменить поэтическими. А ведь мы прибегали к этому методу еще довольно робко, только нащупывая путь. Я еще был далек от последовательного обновления принципов работы постановки фильма. Но когда обнаруживались отдельные крупицы относительно нового в драматургической структуре — более свободного обращения с бытовой логикой, — неизбежно возникали недоумения и протесты. Чаще всего — с ссылкой на зрителя: дескать, ему обязательна непрерывно развивающаяся фабула, он не в состоянии смотреть на экран, если фильм слабосюжетен. Все резкие переходы в нашей картине от снов к действительности и, наоборот, от последней сцены в подвале церкви ко дню Победы в Берлине казались многим неправомочными. Но, к радости своей, я убедился в том, что зрители так не думают.»