«С удивлением наблюдал за тем, как на сцене уживаются два совершенно разных стиля импровизации: с одной стороны метафоры и парадоксы Димы Вьюшкина («Друзьям и любимым людям не помогаю принципиально.»), с другой — детская непосредственность Димы Мельникова, который, пытается эту паутину Вьюшкина распутать, чтобы получился ровный, понятный и одновременно очень человечный сюжет.»
«Если можно играть любовь, ее нужно играть так.» «Я видела балкон в Ростове, которому читали Высоцкого. Теперь я видела все.» «Трогательно, честно, по живому.»
Из урока «Отношения» видеокурса «Импровизация на скорости жизни». Весь курс, плюс моя первая книга «Открывая мир лучше. Импровизация без предлагаемых обстоятельств.» лежит у меня на сайте в закрытом доступе. Пишите: @dmtryviewshkin Телеграм или +79161857247 iMessage SMS — я расскажу как получить доступ. Подробно здесь: https://www.improvmoscow.ru/book-discovering-a-better-world
В этой части мы поговорим про отношения. Что это такое? С чем их едят? Как понять? Как их выяснить?
И под «выяснить» я не имею в виду, как на сцене ссориться с другим человеком. Я имею в виду, как понять, кем приходится тебе человек, который сейчас перед тобой стоит. Что ты по этому поводу думаешь. Почему ты его видишь. И почему это важно. Почему — это, пожалуй, самое важное.
Себе в помощь я возьму, как обычно, спектакли дуэта TJ&Dave. Возьму три: «Женская говядина», «Изрыгая правду», плюс спектакль из фильма «Trust Us, This Is All Made Up». Также возьму спектакль дуэта Middleditch & Schwartz и три спектакля дуэта Вьюшкин & Гвоздь.
Все эти спектакли, за исключением Middleditch & Schwartz, играются без предлагаемых обстоятельств. И тема отношений здесь очень важная. Но она также важна, когда вы играете с предлагаемыми обстоятельствами.
Отношения — это, пожалуй, самое главное, что есть в импровизации. Задача импровизатора на сцене — открыть мир персонажей. А более конкретно — раскрыть отношения между персонажами, между людьми, в мир которых мы вступили. Показать, кто они такие. Как они друг к другу относятся. Почему мы их видим.
Без людей, без их отношений нет самого спектакля. Нельзя всё это взять и заменить чередой событий, чередой шуток. Самое главное, что есть в импровизации — на мой взгляд, в чистой импровизации, в «импровизации на скорости жизни», — это отношения. Наша задача их раскрыть. Понять самим, кто эти люди. И помочь зрителям, которые в этот момент делают то же самое, что и импровизаторы. Они вместе с нами пытаются понять: кто эти люди?
«Виктор входит в какой-то свой мир, нереальный и реальный одновременно, живет там, с ним рядом в этом мире хочется постоять, с опаской, но рядом».
«Водоворот сюрреализма, из которого не хочется выныривать».
«Питерские Рик и Морти».
«КРАШИИИИИИИИ!!!!».
«Для меня открытие этого дня — Подплие! До сих пор под впечатлением от них 🥰».
«Я в диалоге со знакомой смогла +- объяснить для себя) а я на выступлениях ребят была 4 раза с прошлого мифа, каждый раз выползая из зала обновленной».
Мне сказали: «ну они несколько искусственные» и тут я поняла, что «магия именно в том, что они это «искусственное» делают настоящим и реальным.
Абсурд, да. Но он при этом сам в себе логичен и прекрасен.»
«Между ребятами химия, понимают с полуслова, играют с удовольствием — и в персонажей, и в дурку, и сюжеты строят. Буйство энергии, красок, скоростей. Находки по ходу, против хода и на ходу. Кажется, я также не могу объяснить их обаяние, как мои советчики… Буду также закатывать глаза с фразой «да, сходите — их надо хотя бы разок вам самим увидеть и составить свое мнение, томное ощущение».
«Подплие топ)».
«Они создают миры, они смелы, они порой кринжовые и абсурдные, но при этом харизматичные и честные, они хорошо работают с пространством, предметами, телами… Короче ребята топ. У них свой стиль».
Сделал расшифровку видеоурока «Первая/базовая сцена» курса “Импровизация на скорости жизни». Весь курс лежит у меня на сайте. Пишите: @dmtryviewshkin Телеграм или +79161857247 iMessage SMS — я расскажу как получить доступ.
Первая сцена — это открытие не просто двух миров, двух персонажей. Как ты начнёшь первую сцену, насколько ровно она пойдёт — от этого зависит настроение всего спектакля. Если ты неровно начал — она будет неровной. И весь спектакль, все сорок-пятьдесят минут, будут неровные. Будут взлёты, но будут и падения. Одни персонажи будут хорошими, а другие не очень.
Основные темы поднимаются именно здесь, в первой сцене. Они будут использоваться с другими парами. А если ты начал правильно — если ты не спешил, если ты не совершал резких движений, если ты всё время смотрел на своего партнёра, за всем, что происходит: руки, как стоит человек, как смотрит на тебя, улыбается ли, нет, рассержен ли, — и твои первые реплики осторожные, — то и весь остальной спектакль пройдёт уже на скорости повыше. И тебе понравятся все персонажи. Каждая пара будет интересная и достаточно ровная. Будет кульминация. Будут неожиданные ходы.
В импровизации, там, где нет прописанного сценария, где ты не знаешь, что скажет твой партнёр в следующую секунду, в чистой импровизации, первая сцена — самая важная. Даже вот первые секунды первой сцены — самые важные.
Поэтому нужно, как на охоте. Не спугнуть ни в коем случае. Тихо-тихо, тихо подобраться. И выстрелить.
Начинаю знакомить вас в коллективами mif_select’26, фестиваля лучших выступлений февральского мифа’26. И начну я с ребят, без которых миф не был бы тем фестивалем, которым он является сейчас.
Полина Хачатурова. Мы с Полинкой делали mif’19 еще в Театре на Цветном. Это был единственный фестиваль, где у нас был мерч, футболки, которые мы носим до сих пор.
Станислав Фоменко. Без него и его помощи я бы не выжил в дни фестиваля, реальный дух мифа, который всегда присутствует в зале, даже когда его там нет.
Оба они есть «Да кто они, ять, такие?!», дуэт, который дарит ощущения светлого мира и доброты.
“Каждый импров-скетч — это окошко в мир людей, реальный, смешной, парадоксальный, узнаваемый здесь и сейчас»
«Абсолютно гениальная идея взять в качестве вдохновения мировое радио. Специальный человек крутит колесико в приложении, которое в случайном порядке выбирает радиостанцию, ведущую эфир в одном из городов мира.»
«Полина — настоящая актриса, за ее игрой хочется следить, ее женские образы восхитительны.»
«Я не знала, что Станислав может быть таким.»
Билеты на первый день фестиваля, кстати, пока по 750₽, успевайте купить. Суббота и воскресенье пока по 950₽. Все три дня 2400₽.
Из урока «Открывать мир, ожидая от него хорошего» видеокурса «Импровизация на скорости жизни». Весь курс с примерами из импров-спектаклей доступен в закрытой группе тг, пишите @dmitryviewshkin в Телеграме, я расскажу как получить доступ.
Всем привет. Меня зовут Дмитрий Вьюшкин. Это импровизация на скорости жизни. И сегодня я хотел бы с вами поговорить на следующую тему. Мне достаточно трудно её сформулировать, но она звучит так. Я могу её в нескольких вариантах вам предложить.
Первый: «Открывать мир, ожидая от него хорошего».
Второй: «Даже если тот мир, который вам открывается, кажется вам злым, агрессивным, настроенным против вас, — возможно, это на самом деле не так».
И третий вариант, как ни странно: «Когда вы попадаете в ситуацию, где, как вам кажется, всё настроено против вас, попробуйте отослать себя в тот момент времени, когда вам было хорошо. Найти светлое воспоминание».
Ждать хорошего. Не всё так плохо, как кажется. Светлое воспоминание. Вот эти три темы я хочу объединить в одну. Идея здесь следующая.
Я постоянно с этим сталкиваюсь. Очень многие импровизированные сцены наполнены прямым негативом. Просто наполнены. Такое впечатление, что два человека заранее выходят на сцену и готовы друг с другом драться. Спорить. Отстаивать свою точку зрения. Никто не знает, что это за точка зрения, — но уже готовы биться до конца. Доказывая, что другой человек не прав, а ты прав. Думать, что персонаж твоего партнёра уже заранее настроен против тебя.
Почему так происходит? Очень часто люди, которые играют, импровизаторы, они этого не замечают. Не замечают, какое впечатление они производят. Мне кажется, мы делаем это подсознательно. Мы не виноваты. Жизнь виновата, которая нас окружает. Жизнь, которая нас учит: если ты не будешь готов к плохому — тебя обязательно накажут. Все люди настроены против тебя. Все хотят тебе навредить. Если ты не будешь к этому постоянно готов — не выживешь.
Сама жизнь заставляет нас таким образом вести себя на сцене. А когда ты выходишь на сцену в импровизации, те шаблоны, которые в тебе лежали — ты даже не подозревал, что они есть, — они все начинают вылезать. Становятся видимыми. Тебе они не видны. Тебе кажется, что ты ведёшь себя на сцене абсолютно так же, как и в жизни: нормально, я так живу. А со стороны видно: человек начинает обвинять другого. Автоматически думает — он даже не знает, кто этот человек, — что тот настроен против него. Хочет сделать что-то плохое. И он должен его опередить. Ударить в переносном смысле первым. Сделать так, чтобы обязательно ты был прав. Чтобы у тебя был статус выше.
Я наблюдал эти сцены с боданием очень часто. И сам в таких участвовал. Пока не понял, что это контрпродуктивно.
Наша задача, особенно в первой сцене, найти себя там — с нашими персонажами, в их взаимоотношениях — где они хотя бы пять минут готовы терпеть друг друга. Я уж не говорю о том, чтобы любить и жалеть.
Если импровизация — это отображение жизни, то жизнь, которую мы отображаем на сцене, такая же кривая. Несовершенная. Косая. Несправедливая. Как и наша реальная жизнь. Я не говорю, что нужно на сцене показывать утопию, где все счастливые и добрые. Такого не бывает. На сцене нужно правдиво отображать жизнь. Нужно правду жизни пытаться туда хотя бы на секунду вытащить. Как только это происходит — все начинают верить, что то, что происходит на сцене, — это на самом деле.
В отношениях любых людей, как бы сильно они друг друга ни любили, всегда будет момент, когда они будут друг друга не любить. Они в принципе любят друг друга. Как люди, которые очень долго живут вместе. Когда-то они влюбились. Поженились. У них любовь. Под всеми этими отношениями лежит любовь с большой буквы. Но в определённый момент, конечно, могут быть разногласия. Это следующая тема: точка зрения и конфликт.
Выходя на сцену, особенно в первой сцене, нужно себе сказать: «Да, я могу не соглашаться с тем, как человек видит эту жизнь. Он может мне не нравиться. Но сейчас я хочу попасть в тот момент в отношениях между этими двумя людьми, когда у них мир. Когда покой. Когда нет конфликта». Под конфликтом я подразумеваю ссору. Потому что очень часто первые сцены сталкивают людей в выяснение отношений. Тяжело очень. Даже опытные импровизаторы потом говорят: «Ну это же было круто», — не понимая, что на самом деле было очень тяжело наблюдать это со стороны.
Я вывел для себя правило. Каким бы гадом ни казался тебе персонаж твоего партнёра, каким бы гадом он не видел твоего персонажа — он на самом деле хороший человек. Сейчас он гад. Согласен. Сейчас он ведёт себя по-свински. Но у него есть причина. И твоя задача как партнёра эту причину открыть. Увидеть. Даже если он эту причину не видит сам.
Заходя в сцену, нужно говорить себе: «Я иду в абсолютно реальную жизнь. Она кривая. Жёсткая. Несправедливая. Но я всё равно, несмотря ни на что, жду от неё хорошего».
Первое: даже если он гад, у него есть причина. Твоя задача — эту причину найти. Не твоего партнёра задача сказать: «Ну, я так себя веду, потому что я несчастлив». Твоя.
Второе: введи себя в состояние: «Я захожу в этот мир и ищу в первую очередь не изъяны этого мира, не проблемы, не недостатки — коих много, и нас хлебом не корми, дай на них наброситься. Я не это ищу. В первую очередь, как бы тяжело это ни было, я буду искать достоинства. Особенно персонажа моего партнёра. И в своём персонаже тоже. То, что можно похвалить».
И третий момент, технический: даже если я чувствую, что сейчас не самый лучший момент в наших отношениях, и тот человек, который на меня смотрит, — не очень хороший человек, я попытаюсь отослать себя в тот момент в наших отношениях, когда нам было хорошо. Когда мы были хоть на секунду, но счастливы. Когда я был хоть на секунду, но счастлив.
Я где-то три месяца преподавал в центре реабилитации для наркозависимых. Вот такой у меня был случай. Мне позвонила женщина из Сиэтла, из Америки. У неё здесь был сын в этом центре. Она сказала: «Мы в Америке занимаемся импровизацией. Мне это очень нравится. То ощущение, с которым я выхожу после занятий просто удивительное…»
И вот я три месяца занимался с ребятами. У меня есть очень простое упражнение, которое вы можете спокойно делать. Называется «Расскажи историю». Ничего не нужно. Я давал его этим ребятам — там, понятно, травма. И в любых других группах давал. Расскажи любую историю. И автоматически люди начинали рассказывать истории, связанные с травмами. Детскими. Взрослыми. Случаи, когда им было плохо. Мы, конечно, это слушали. Нам было тяжело всё это слушать. Особенно у ребят, которые наркозависимые. У них очень тяжёлые истории. Как они пацанами мелкими, по двенадцать лет, на Новый год с водкой забирались куда-то в подвал. Это была их идея праздника.
Я потом выслушал и говорю: «Ребята, задание-то было какое? Рассказать тяжёлую историю? Плохую? Тёмную? О травме?» Они говорят: «Нет. Задание было — рассказать историю». Поэтому нужно уйти в тот момент прошлого наших персонажей, когда они были счастливы.
Сделал текстовый вариант своего интервью “Импровизация на скорости жизни” для Юлии Соколовой: транскрибировал видео, разбил на смысловые части, исправил орфографию и пунктуацию.
На основе своей первой книги “Открывая мир лучше. Импровизация без предлагаемых обстоятельств” обучил ИИ своему писательскому стилю, создал языковую модель.
Прогнал через нее текст интервью. Отредактировал.
Курс-погружение, 12-14 июля
— Отличие импровизации на скорости жизни от стендапа и актерского мастерства;
Смотрю сейчас лекции по сценарному искусству на канале Film Courage на Youtube и понял, что восприятие современным зрителем истории, ее полноты в первую очередь, зависит от того, как, через что он учил себя эти истории понимать.
Мы читали книги, слушали сказки, рассказывали страшилки во дворе и детских лагерях, но по большей части смотрели фильмы и сериалы. То есть вот они наши учителя, вот что сформировало у нас, зрителя, чувство истории, чувство ее полноты, сформировал рефлекс к концу фильма, сериала, истории, спектакля искать ответы на все наши вопросы.
Если брать, например, большой экран, полнометражные фильмы, то есть лимит времени, отведенный сценаристу и режиссеру на то, чтобы свою историю рассказать. Это 2 часа, 2:20, 2:30, три часа. И то, читая воспоминания великих режиссеров, часто слышишь, что не хватило времени, пришлось резать, выкидывать целые сцены, защищать фильм, делить на части и все равно оставаться недовольным.
Именно поэтому, мне кажется, как только позволили технологии, на смену киноэпохе пришла эпоха сериалов. Здесь уже, при стандартной серии в 40 минут, их количестве в сезоне по 10, 12, 14 серий, и количестве сезонов в талантливом сериале до 5, например, мы получаем грубо от 33 до 46 часов экранного времени. Это от 11 до 15 полнометражных фильмов.
За это время можно раскрыть целый мир, показать каким были персонажи до события, которое все изменило, само событие, этапы борьбы с внешними обстоятельствами и самим собой, изменения в персонаже и все, все, все, что нужно показать по законам сценарного искусства.
И теперь возьмем 30-40 минут, которые есть у нас на импровизационный спектакль. Что нам с этими минутами делать? Что мы делаем?
Я вижу, что в современной импровизации сформировались две стратегии, ни одна из которых не идеальна, каждая из них – компромисс:
Первая есть попытка, честная и основанная на служении зрителю, попытка в эти полчаса вместить три часа экранного времени кинофильма или 30 часов экранного времени современного сериала.
Для этого мы всеми честными и не очень способами пытаемся срезать углы: берем историю из зала и таким образом сразу даем зрителю большую часть ответов на их вопросы; готовим фабулу заранее, например, используя жанровые форматы, то есть детективы, хорроры и прочее; учим себя создавать сразу платформу, буквально проговаривая в начале спектакля ответы на вопросы кто мы, где мы, почему и зачем.
Плюсы: освобождается время для комедийной работы, работы над образом, то есть время для шуток и актерской составляющей спектакля. Минусы: драматургия, то есть то, над чем мы старательно трудились в начале спектакля, выбирая историю из зала, например, все равно получается слабой, шитой большим длинным стежком нитью такого цвета, что не заметить этого просто нельзя.
Курс-погружение, 12-14 июля
Вторая стратегия есть попытка, как этого ни странно, также переложить часть сценарной, драматургической работы на зрителя. Но она, в отличие от первой, призывает наоборот “не объяснять ничего”, потому что зритель “умнее нас и все в конце концов поймет”; она призывает сделать так, чтобы на сцене в эти 30 минут появился такая часть истории, которая была бы способна уже потом, после спектакля потянуть за собой весь остальной мир.
Плюсы: можно не спешить, не прыгать во времени и пространстве, сосредоточиться на характерах героев, на том, как они видят мир, том, что они хотят сказать, на их боли, стремлениях, мечтах. Минусы: можно не осилить, откусить больше, чем сможешь прожевать и проглотить, опасно для жизни персонажей, можно родить их мертвыми, неправдоподобными, надуманными, полными воздуха и не дать зрителю ничего, что он хотел бы потом “додумывать”.
Ни то, ни другое не панацея, и то, и другое компромисс. И лучше не будет, со стороны импровизаторов, я имею в виду. Не будет идеального спектакля или шоу, никогда. Да, мы будем стараться, думать, совершенствовать все, что можно, но каждый раз, даже тогда, когда нам будет казаться, что это искра божья, мы будем упираться в невидимую стену и не доходить до рая.
Что нам с этим всем делать? Вы удивитесь, но единственная, по моему мнению, надежда – это зритель, надеяться можно только на него. На то, что он найдет в себе силы прощать и не замечать, научит себя искать моменты искренности и правды, трагической и комедийной, и растягивать их на все полотно спектакля; научится видеть мир, больший, чем можно показать на сцене; научит себя заполнять бреши, оставленные импровизаторами; научится видеть свет там, где кажется только тьма, радость, где кажется только грусть, и наоборот – и таким образом сделает себя большим драматургом, чем люди на сцене. Надежда только на это.
