Смотрите, что говорит Тарковский о работе с материалом, которые дает нам жизнь, историями, которые мы пытаемся перевести в визуальную, экранную или сценическую форму:
«Мы прожили день. Допустим, в этот день случилось что-то важное, многозначительное — нечто такое, что может стать поводом для создания фильма, что заключает в себе основу изображения идейного конфликта. Но каким этот день запечатлелся в нашей памяти? Как нечто аморфное, расплывающееся, лишенное скелета, схемы. Как облако. И только центральное событие этого дня сгустилось в нем с протокольной конкретностью, ясностью смысла и определенностью формы. Событие это на фоне всего дня выглядело как дерево в тумане. Правда, сравнение это не совсем точно, ибо все то, что я именую туманом, облаком, — не однородно. Отдельные впечатления дня породили в нас внутренние импульсы, вызвали ассоциации, в памяти сохранились предметы и обстоятельства, как бы лишенные резко очерченных контуров, незавершённые, кажущиеся случайными. […]
Вы шли по улице и встретились глазами со взглядом человека, проходившего мимо. Взгляд этот чем-то поразил вас. Вызвал какое-то тревожное чувство. Он психологически повлиял на вас, создал некую вашу душевную настроенность.
Если вы механически точно воссоздадите все обстоятельства этой встречи, документально точно одев актера и отобрав место для съемки, вы не получите от снятого куска ощущения, которое получили от самой встречи. Ибо, снимая сцену встречи, не обратили внимания на психологическую подготовку, которая объяснила бы ваше душевное состояние, придавшее взгляду незнакомца особое эмоциональное содержание. Поэтому для того, чтобы взгляд незнакомца поразил зрителя так же, как и вас в свое время, необходимо, кроме всего прочего, создать у зрителя настроение, аналогичное вашему в момент реальной встречи.
А это уже дополнительная режиссерская работа и дополнительный сценарный материал.»
Так вот, работа импровизатора, который совмещает в себе драматурга, режиссера и актера начинается именно там, где находится вот эти “дополнительная режиссерская работа и дополнительный сценарный материал”.
На примере дуэта TJ&Dave четко виден момент, когда импровизаторы прекращают писать будущее и “перестают мешать моменту”.
Это происходит не в первой сцене. Первая сцена – это всегда борьба: Ти-Джей ищет входы в импровизационный мир через принятие и поиск персонажа прежде всего для Дэвида, своего партнера. Всю первую сцену он работает на него.
Дэвид сопротивляется. Не потому что он не знает, что нужно говорить “Да”. У Дэвида другой способ входа в импровизационный мир, принципиально другой. Его можно назвать поэтическим. Проследите за тем, что, о чем говорит Дэвид в первых сценах. Это всегда поэтические образы, эмоциональные всплески, выход энергии, яркие вспышки.
Но вот начало второй сцены – именно здесь прекращается борьба импровизаторов с миром, заканчивается “работа” над входом в него. Именно здесь, как говорит Ти-Джей, импровизаторы “прекращают думать”, заканчиваются попытки прописать, продумать, подготовить будущее, появляются люди, персонажи, в противовес видимым усилиям актеров-импровизаторов.
“Уберите из сцены актеров-импровизаторов и все будет замечательно”, – говорит Ти-Джей. Как только мир начинает “лететь”, ты перестаешь быть импровизатором, ты естественным образом становишься видимым образом настоящего, реального, абсолютно здесь и сейчас живущего человека, в чей мир ты попал.
Когда ты оказываешься в импровизационном мире, тебе не нужно больше ни о чем думать: ни о теме, ни том, кто ты, кто твой партнер, ни о пространстве и предметном наполнении этого мира – он приходит к тебе самым естественным образом, потому что ты увидел, почувствовал и поверил в этот мир.
Еще раз, смотрите как распределяются обязанности в дуэте TJ&Dave: Ти-Джей отвечает за сюжетную линию, за персонажи, в том числе персонажи своего партнера; Дэвид же отвечает за поэтическую, образную ткань спектакля.
Ти-Джей выезжает с парковки, один, самый удобный выезд из которого закрыт другой машиной. Он злится, но не хочет ссориться. Мы не знаем почему. Пока.
Дейв, в поисках причин, почему такой поведение персонажа Ти-Джея допустимо прибегает к поэтическому приему. Послушайте как звучат его реплики, в то время, как Ти-Джей от имени своего персонажа корит себя за резкое поведение:
“Если ему была нужна помощь, он должен научиться просить о помощи. Вот в чем дело — его гордость стоит на его пути к помощи. Если ему нужна, на самом деле нужна помощь, он должен слезть со своего этого пьедестала и сказать: «Извините, вы не могли бы мне помочь?»
