На работу с воображаемыми предметами уходит значительная часть фокуса, если такой предмет появляется. Поэтому часто начинающие импровизаторы делают работу на основе ПФД формально – не потому, что не обучены или не могут, а для того, чтобы оставалось еще возможность говорить и думать.
Ти-Джей говорит, что работа с воображаемыми предметами вторична, это инструмент, призванный усилить мысль, развить образ, показать своего персонажа с другой стороны.
Вот сумка на плече у Ти-Джея. Кажется, что она призвана показать, что образ, в котором находится сейчас импровизатор – женский. Но это ясно и без нее: из того, как Ти-Джей работает с голосом, не столько с тембром, сколько больше с интонационном рисунком речи своего человека; с языком тела; мимикой.
Она, этот предмет, я имею в виду, сумка, появляется, кстати, не в первый раз в образах, используемых Ти-Джеем. В спектакле “Изрыгая правду” жена писателя тоже с сумкой. Но так как она пришла в гости, она естественным образом оставляет ее в прихожей, у двери и больше к ней не возвращается.
Но здесь до нее можно дотянуться, она на сидении такси рядом с девушкой и было бы расточительством ее не использовать. Ти-Джей, от имени персонажа продолжая рассуждать про морские гребешки, как импровизатор-драматург понимая, что этот диалог проходной, не ведущий к большим “открытиям”, обращается к сумке, чтобы с другой, неожиданной стороны показать свой персонаж, закончив, завершив таким образом этап экспозиции.
ПФД, кроме памяти физических действий — это еще и простые физические действия, правда физических действий, правдивые физические действия или правдоподобные физические действия.
Кулешов Л.В. “Уроки кинорежиссуры”, лекции во ВГИКе:
«Разрешите привести несколько цитат по этому поводу из Станиславского [Станиславский К. Работа актера над собой]:
«Верное выполнение физической задачи поможет вам создать правильное психологическое состояние. Оно переродит физическую задачу в психологическую». «Тот, кто на сцене в момент творчества не представляет, не наигрывает, а подлинно, продуктивно, целесообразно и притом беспрерывно действует, тот, кто общается на сцене не со зрителем, а с партнером, тот удерживает себя в области пьесы и роли, в атмосфере живой жизни, правды, веры, «я есмь». Тот живет правдой на сцене»
«Мы любим малые и большие физические действия за их ясную, ощутимую правду; они создают жизнь нашего тела, а это половина жизни всей роли. Мы любим физические действия за то, что они легко и незаметно вводят нас в самую жизнь роли, в ее чувствования. Мы любим физические действия еще и за то, что они помогают нам удерживать внимание артиста в области сцены, пьесы, роли и направляют его внимание по устойчивой, крепко и верно установленной линии роли».