Сегодня мы поговорим о главной истории, центральной истории, о истории, которая определяет вас как человека. Это история, где есть ответ на вопрос: «Почему я такой?»
Если вы можете ответить на вопрос: «Я такой, я такая, потому что вот это со мной случилось, да», то, видимо, вот она, вот эта история самая главная.
Как ее определить, как ее найти?
Чаще всего это то, о чём не говорят, например, в семье, не говорят между друзьями. Это что-то, что случилось в вашей семье, случилось с вами или вашим другом, или вашей подругой, это то, что всегда присутствует, это вы всегда помните, но о чем никогда и ни с кем не говорите. Обычно.
Вот это всегда незримо вас присутствует, но это та правда, о которой вам трудно рассказать. Это та история, о которой вы не расскажете своим друзьям в баре за пивом или пригласив их к себе на дачу, или поехав на пикник, или в поход куда-нибудь.
То есть это не те истории, которые мы привыкли называть историями, потому что чаще всего это истории, когда нам говорят: «Я сейчас такую историю тебе расскажу», — да, чаще всего имеется в виду анекдотичный случай, абсолютно реальная история, которая случилась, она сейчас случилась с вами, да, или очень часто с кем-то другим, и свидетелем которой вы стали, то есть такой вот курьёз.
Вот эти истории они как бы вот историями-то по сути своей не является в том смысле, что они вас не меняют, они не определяют вас как личность. Это такие анекдотичные ситуации.
Их нужно тоже собирать, они очень полезны в том плане, что когда мы найдём главную историю в нашей жизни, которую мы хотим рассказать (а их может быть несколько), они помогут то напряжение, которое вот в истории моей жизни есть, снять, потому что очень часто те анекдотичные истории, которые вы рассказываете имеют общую тему.
Мне кажется, что основная история — она как бы лежит в основании, и она все остальные истории, которые нам запоминаются как бы под поднимает их наверх, обедняя одной темой.
Если перебрать все анекдотичные ситуации, о которых вы помните, о которых вы рассказывайте как истории своим друзьям, когда хотите разделить смех, радость, то через анализ возможно увидеть то, что является связующей темой всех этих историй. Всегда есть что-то одно, одна тема, которая присутствует во всех этих историях, и, возможно, эта тема присутствует также и в истории вашей жизни.
Если вы думаете, например: «У меня вот есть несколько таких историй, очень серьёзных, которые, как я считаю, предопределили меня как человека. Что выбрать?» Выбрать нужно то, что имеет общую тему с теми анекдотичными ситуациями, теми смешными историями, которые мы обычно рассказываем.
Я приведу в пример свой спектакль «Дом с окнами в небо».
Все материалы по моему моноспектаклю я начал собирать вместе в моноспектакль, начиная с 2018 года, а уже 23 декабря 2013 года я впервые показал полностью этот час. До того момента, когда я его записал (записал я его ноябре 2019 года на фестивале “Глубина”), до этого я в течение, возможно, лет трёх собирал именно анекдоты.
Например, “Доме с окнами в небо” есть история про мою дочь, как она, когда её увезли по скорой, ещё будучи под воздействием наркоза, сказала, что действие наркоза ей нравится больше, чем действие алкоголя – курьез.
Или, например, как я с моим учеником разбирал сериал «Во все тяжкие», который тоже про наркотики, как он по зуму мы с ним занимались, и он долго-долго считал, сколько стоит один грамм метамфетамина у Уолтера Уайта, а потом сказал: «Что-то дорого», — тоже анекдот.
Важно, что эти истории не определяют меня как человека, они не про меня, я веду трезвый образ жизни, они не являются историями, определяющими меня как человека.
Они просто случались и я их отмечал, собирал в течение там трёх лет, и в конце концов я понял, что, как ни странно, их всех объединяет тема наркотиков, алкоголя, тема измененного состояния, связанного в том числе с алкоголем, хотя я не могу сказать, что я там много пью, я пью немного.
Я вдруг осознал, что вот каким-то образом (я не знаю, почему), если я вот не употребляю наркотиков, никогда этим не увлекался, почему все эти вот темы, почему вот эти вот истории, эти анекдотичные ситуации, почему они всё время возникают — непонятно.
И случается вот эта история с моим задержанием около дома сотрудниками полиции, когда меня и мою дочь приняли за закладчиков – как так получилось? Непонятно.
И, не сказать, чтобы она меня сильно тоже изменила, она меня испугала, безусловно, да, но она тоже не определяет меня человека. Просто она показала, какой я человек.
Оказалось, что в экстремальной ситуации я вдруг по своему языку, по тому, как я излагаю свои мысли в состоянии аффекта, я вдруг превращаюсь, к своему удивлению, в такого профессора-лингвиста. Вдруг, мой язык в состоянии аффекта становится слишком правильным, чуть ли не книжным. Это вот я с удивлением для себя обнаружил.
То есть обычно люди начинают ругаться, используют мат, оскорбления, я же вот в состоянии шока, адреналина вдруг понял, что вот из меня вылезает вот какой-то учитель словесности.
И вот эта история, как я уже сказал, она меня не сильно изменила, но она очень курьёзная, это какой-то анекдот анекдотов.
И я начал думать, что ещё в моей жизни связано с наркотиками, какая история определяет меня как человека? И в конце концов я понял, что есть одна история, которую я никому не рассказываю, которую практически никто из моих друзей не знает в деталях, знали только близкие родственники, семья. И это была уже история, которая определила у меня как человека.
И она не смешная, абсолютно не смешная, она трагичная.
В 1985-86 году папу перевели в Москву на повышение и дали квартиру. Нас было четыре человека, нам дали трехкомнатную квартиру.
Всё это время Игорь, мой старший брат, болел, всё это время он боролся с раком, лежал в госпитале, потому что был курсантом военного училища.
И потом его перевели в Москву, в Бурденко, и потом уже, уже когда поняли, что ничем помочь ему не могут, он вернулся в военный городок фактически умирать, и там он умер, в декабре 1986 года он умер.
Мы похоронили его и в феврале уже 87-го года, мы со всеми вещами в конце концов переехали в Москву, уже без него.
И вот эта история, вот именно эта история, именно это стечение обстоятельств, эти события определила меня как человека. Я такой, потому что вот это случилось со мной в жизни.
Потому что потом мы всё время жили в тени того, что произошло. Вот квартира, мы втроем, и нам не хватало одного человека у нас в квартире.
Вот эта история, вот та правда, которую трудно рассказать.
И я понял, что в этой истории тоже есть тема наркотиков, потому что смертельно больные люди, умирающие от рака, когда уже ничего нельзя сделать, они испытывают огромную боль, очень большие боли, нестерпимые, когда метастазы.
И поэтому к нам регулярно приходила медсестра, наверное, может, врач, я не знаю, кто она была, медсестра или врач, с чемоданчиком, и делала укол морфина ему регулярно, чтобы снять эти нестерпимые болевые ощущения.
И Игорь очень ждал её.
Я понял, что вот все те анекдотичные истории, которые как-то с наркотиками, с алкоголем связаны, они как-то все сошлись вместе, понимаете.
Мне кажется, что основная история – она именно та история, которую трудно рассказать, которую ты можешь рассказать только близкому человеку, и которую ты, возможно, как бы с годами “забыл”, что она была.
Но она никуда не делась. Память помогает тебе с этим справляться, это одна из основных функций на самом деле памяти — не помнить, а забывать. Это наша защита, иначе бы мы все были бы те самыми людьми с уникальными способностями, которые не могут вести нормальную человеческую жизнь.
Эта история предопределяет твоё будущее, потому что прошлое с будущим связано крепко и незримо. То, что произошло с тобой, даже если это “забыл”, всё равно накладывает отпечаток на то, кто ты, кто ты есть такой как человека, как ты видишь мир, как ты смотришь на этот мир, что о нем думаешь.
Вот так вот получается, что главная история она вот такая: она не смешная, она тяжёлая, но нельзя её сразу выкладывать людям. Надо людей, чтобы было вот это напряжение и чтобы, но оно чтобы было положено на что-то такое интересное, может быть, даже смешное, чтобы люди посмеялись перед тем, как услышали самое главное, самую главную идею.
Теперь Майк Бирбилия. Начнем с его комедийного сторителлинг/стендап «My Girlfriend’s Boyfriend».
Если взять те истории, которые у него были, — все они пронизаны одной темой. Темой неудачника. Человека, которому ничего не даётся. И в школе ему тяжело было. И поцеловался он в первый раз непонятно как, чуть ли не последним. Когда он занялся комедией — ему очень хотелось быть комиком, — у него ничего не получалось. Он ездил по каким-то клубам, очень далёким, в небольших городах. Он признаётся: «Ну да, у меня не очень получалось».
И даже дтп, в которое он попал, — вот это основная курьёзная ситуация. Как у меня задержание, а у него — когда в него врезался на перекрёстке пьяный водитель, чуть не убив его. И потом из-за ошибки полицейского, который составлял протокол, получилось, что он в этой аварии оказался виноват. Ему пришлось выплатить деньги на ремонт машины тому человеку, который находился за рулём в состоянии алкогольного опьянения.
Это не история, которая его определила. Как история моего задержания тоже меня не определяет как человека. Нет. Его история основная: «Я всю жизнь был неудачником. Я всю жизнь был человеком, которого все жалели. Который где-то был всё время на периферии. Который в конце концов убедил себя, что ничего стоящего в его жизни не получится. И что он всю жизнь останется холостяком».
И он даже поднял эту идею на такой уровень, что он принципиально никогда не будет женат. Он прям подводит целую базу под это. Он никогда не найдёт человека, который его полюбит. Даже если он его полюбит — его не за что любить. И он будет всегда один. Одинок. И он с этим смирился.
И даже когда он нашёл человека, которого он полюбил, всё говорило о том, что их отношения не состоятся. Не будет у них отношений. Повторяется история детства, когда он приходит в дом человека, которого он любит, и обнаруживает, что там тусуется её бывший парень. Он думал, что у него отношения с такой девчонкой, которая была крутая, перевелась из другой школы. «Только никому не говори, что ты мой парень». Так и здесь. Когда он нашёл свою будущую жену — то же самое.
Но в конце концов именно она убедила его заплатить за ремонт машины. Хотя это абсолютно несправедливо. Но правды не добиться. Плюнь. И именно она взяла его фактически за руку. И они пошли и расписались. Без свадьбы, без ничего.
Последние слова концерта относятся к их очень долгим разговорам. Иногда целую ночь они проводили за спорами. Не разговорами, а спорами. И она даже ударила его один раз из-за того, что он не хотел поступаться какими-то своими принципами. Которыми он себе придумал. В которых ему было хорошо в этой жизни, как ему казалось, но которые ломали ему эту самую жизнь.
И если бы дальше так продолжалось дальше, если бы она его не спасла, — я не знаю, что с ним бы случилось. Он стал бы озлобленным человеком. Который бы говорил, что все виноваты в том, что я такой. Все виноваты. У меня не получается ничего в жизни, потому что вы все в этом виноваты.
А достаточно было одного человека. Она взяла его и спасла. Даже несмотря на то, что «Я по-прежнему не верю в идею брака. Я по-прежнему не верю. И по-прежнему чувствую, что я прав во многих моментах. Но я сдаюсь. Потому что я верю вот в этого человека».
Он настолько убедил себя, потому что жизнь ему это показывала. Постоянно била его. Тыкала носом: «Ты неудачник. Ты всегда будешь неудачником». Стоило появиться только одному человеку и большой любви, чтобы сказать: «Ну и чёрт с вами. Бейте меня дальше. Но у меня есть теперь человек, в которого я верю и которого я люблю. И на ком я женился».
Вот главная история, которая его сделала тем человеком, которым он был на момент концерта. Это была история любви.
Его следующий концерт «The New One», — это продолжение именно первого спешла «My Girlfriend’s Boyfriend». Здесь у них уже ребёнок. И основная история в том, как меняется жизнь людей, когда они не просто женятся, но заводят ребёнка.
И опять у него эта идея: «Как я могу быть отцом ребёнка, если я такой?» Он приводит пример, почему не должно быть больше таких людей, как он. У него была обнаружена опухоль, которую он должен проверять, ходить всё время. Она не злокачественная, слава богу. Но тем не менее у него расстройство сна.
Он ходит во сне, страдает лунатизмом. И однажды, будучи во сне, проживая свой сон как бы наяву, выпрыгнул с какого-то этажа и порезался. И чуть-чуть не умер. Об этом у него есть художественный фильм «Sleepwalk with Me». И он вынужден спать в такой вот… чуть ли не как сумасшедших людей связывают, в смирительной рубашке.
И вот он говорит: «В этот мир вводить ещё человека? Я же могу навредить». Начал он с дивана. История про диван — он рассказывает, потому что им пришлось этот диван поменять. Кот, который обычно спал с ним в комнате, когда приехал с выступления больной, с высокой температурой, хотел лечь на диван. Жена ему сказала: «Нет, на диван нельзя. Потому что там дочь спит. Там единственное место на диване, где дочь нормально спит. Иди в комнату». И заперся. Он заперся и забыл кота. Кот диван благополучно описал. Пришлось диван выбрасывать.
Это такое прощание с жизнью, которая была до этого. С жизнью, где он был человеком, который не имеет права иметь детей. Так он себя убедил.
Поэтому история продолжается. В предыдущем моноспектакле мы увидели лишь начало истории, истории его спасения. Она взяла его за руку, они пошли расписались.
Но потом долгое время они говорили: «Нет, у нас не будет ребёнка. Зачем нам ребёнок?» И в конце концов они всё-таки решаются на ребёнка. И там целая череда препятствий.
И операция, потому что была не очень хорошая спермограмма. И беременность у жены проходила очень тяжело. Токсикоз был постоянно, который закончился буквально на седьмом месяце. Только к окончанию беременности она чувствовала себя более-менее нормально. Кровотечение у неё было.
И это как бы подтверждение того, что мы совершили ошибку. Нам было хорошо. Зачем мы это меняем?
А со сменой этого дивана меняется всё. Он говорит: «И только в этот момент я понял, что жизнь моя изменилась окончательно. Теперь вот это три — это единое целое. Если раньше я был совсем одинок. Совсем один. Сам по себе. Потом ты меня взяла. Мы вроде были вместе. Единым, казалось, целым. Но только с появлением ребёнка мы стали по-настоящему целым. Единым».
Ребёнок меняет всё. Действительно, он меняет всё. Он меняет тебя как человека. И любые перемены — очень, очень тяжёлые.
Теперь Пит Дэвидсон. У него история одна — история про его папу.
«Я такой, почему? Потому что у меня 11 сентября при тушении пожаров, которые в террористическом акте, башни-близнецы, погиб мой отец, папа, который был пожарным.
Я вырос без отца фактически. Это была большая травма для меня. Потому что я любил папу. Я всегда жил с этим ощущением, что все говорили, что папа у тебя был герой. Папа у тебя был герой. И я очень гордился этим. Но одновременно очень сердился именно на папу, что он умер. И он говорил: «Если ты так меня любил, ты мог бы не становиться пожарным. Тогда бы ты остался жив». Такая идея была.
И потом он пытается с этим справиться. Он написал сценарий «Король Статен-Айленда». Это фактически мусорный остров Нью-Йорка. Где мусор, но там живут люди. Не очень хороший район. И вот он там вырос. Он оттуда.
И только когда он писал сценарий, этот фильм, разговаривая с друзьями его отца, которые всю жизнь ему, маленькому мальчику, говорили: «Твой отец герой. Твой отец был крутой. Он играл в баскетбол. И он всегда доедал то, что ему клали на тарелку. Поэтому давай доедай». Это ему всё говорили.
Но он говорит, что фактически отца родного-то не было у меня. Я не знал, что это за человек. Потому что его не было физически. Он вырос с памятником вместо отца.
И только когда он начал во взрослом возрасте, когда уже стал известным человеком, когда именно в работе над этим фильмом он начал по-настоящему узнавать, каким человеком был его отец – не идеальным памятником, а человеком со своими недостатками, как и у всех.
И эта история — его основная. Он в конце ее рассказывает. Но она такая, которую он не включил в основную часть. Но для него вот это самое главное.
Он говорит: «Вот вы сейчас — там целый час было шуток и историй моих про отношения с женщинами, про маму, то, что он до сих пор с мамой живёт. Но он живёт в отдельной части дома. У него даже двери отдельные. Он может себе купить и дом, и квартиру в Нью-Йорке. Но по-прежнему живёт на Статен-Айленде и со своей мамой. В подвальчике».
И все остальные истории, которые он рассказывал, — в том числе проходит общая тема наркотиков, в том числе лёгких наркотиков. И история про его отца — она тоже..
Он говорит: «Я такой человек, потому что вот. И только сейчас я начинаю с этим справляться. Только сейчас через такие истории я узнаю своего настоящего отца».
Теперь Гэри Галман. Который рассказывает про свою депрессию. О том, что он очень высокий человек. Очень большой человек. И с детства его пихали во все команды — баскетбольные, футбольные и так далее. Но в душе, несмотря на то, что он был прям мужик мужиком, он в душе был очень таким нежным мальчиком. Человеком ранимым, эмоциональным. Но он не имел права этого показывать.
В определённый момент он просто не мог встать с постели. И думал, что не встанет больше никогда. Но нашёл в себе силы. Прошёл терапию. Медикаментозно вместе с терапией. Теперь чувствует себя хорошо. Но корни его депрессии лежат, возможно, в детстве. Что ему не позволили быть тем человеком, все делали из него мужика.
Вот его история. Никто не считал до определённого момента депрессию заболеванием. Если кто-то страдал депрессией, люди говорили: «Так, всё, заканчивай. Хватит. Что ты здесь придуриваешься?» Нужно было быть мужиком. Нужно было выбить из себя это. Так всегда было, когда он рос. Если ты признавался в своей слабости, все говорили: «Ты что?» — и обзывали тебя словом, сами знаете каким.
Он взрослый мужчина. Два метра ростом. Огромный просто. Дошёл до такой степени, что не мог встать с постели. И в конце концов он бы, как часто бывает, может быть, даже с собой покончил.
Но, слава богу, у него был человек рядом. Его девушка. Она его поддержала. Они нашли терапевта. Ходили туда вместе. Психотерапевта нашли вместе. Ходили вместе и по отдельности. Пробовали различные подходы. Различные медикаментозные подходы. В том числе он говорит, что ему в определённый момент, под контролем специалиста, кололи обезболивающие для животных. Кетамин. Когда он это сказал — «ничего себе». Ему кололи кетамин. По идее, он говорит, мне помогало. Но на один час я чувствовал себя счастливым человеком. Потом всё возвращалось.
Но в конце концов, перебирая, перебирая, перебирая — он там прямо целый список даёт, чего он попробовал под контролем врача, — в конце концов он нашёл своё сочетание медикаментов в купе с терапией. Которая позволяет ему теперь выходить из дома. Вставать. Гладить одежду. Улыбаться жизни.
Но тем не менее, он говорит, я не могу сказать, что мне сейчас легко. Потому что бывает трудно. Но по крайней мере я живу.
И это не смешно. Понимаете, как только он сказал в начале, что у него психическое расстройство, — так как это стендап, открытый микрофон, комедия, то все люди думали: «Сейчас шутка будет». Потому что шутка обычно на этом построена. Человек говорит: «У меня психическое расстройство», — а потом говорит что-то такое, что можно перевести как: «Нет, у меня нет психического расстройства».
«У меня психическое расстройство — я без ума от Макдональдса». Или «не могу перестать есть острые крылышки из KFC». Какая-нибудь такая ерунда. Все ждали шутку. Поэтому там был такой смешок. Знаете, такой, который люди иногда смеются в ожидании шутки.
С этого начинается. А заканчивается тем, что по крайней мере сейчас я глажу себе рубашку. Встаю с постели. Выхожу на улицу. Потому что жизнь — она каждый день. Каждый день.
И последнее. Даниэл Слосс. Основная история здесь — это история его сестры. Джосси. У неё очень тяжёлая степень ДЦП. И в конце концов она умирает.
Но если вы знаете детей с ДЦП — это очень улыбчивые и смешливые люди. Остановить их иногда смеяться очень сложно. Они много смеются.
История их семьи, которая справляется с этим. Которая выбрала не впадать в отчаяние. Каждый год, в годовщину её смерти, им присылают цветы. И история о том, как самое главное — как его семья с этим горем справляется: они смеются. Они смеются.
И вот последняя история, которую он рассказывает. История, когда на годовщину им присылают цветы от друзей и так далее. Его мама сидит в комнате Джосси. Там ничего, как было, так и осталось после её смерти.
Приносят цветы, доставка. И он слышит, как его мама перебирает цветы и начинает истерически смеяться над чем-то. Он думает: «Ну всё, с ума сошла. Не могу понять, над чем она смеётся. Что смешного?» И она прям не может остановиться. Она просто берёт и даёт карточку, открытку, которая была в цветах.
«Моей любимой Дженнифер. Люблю тебя всем своим сердцем. Эти четыре года были самыми лучшими в моей жизни. И я хочу, чтобы мы провели вместе остаток наших жизней. Твой навсегда. Майкл».
«Мне кажется, это не для нас цветы. Перепутал доставщик адрес»
Мы начинаем смеяться. И в конце концов, остановившись на секунду, мама говорит следующее: “Представь только, какую открытку получила Дженнифер с букетом цветов, который был адресовался для нас? Для Джосси?”
Вот он говорит: «Я такой человек. Вы видите меня. Я такой человек, потому что моя семья, несмотря на большие тяготы и трудности, которые испытывает любой ро
дитель, у которого есть ребёнок с сильной формой ДЦП, несмотря на это, мы смеялись. Мы находили светлое во всём, в чём только можно». Он может смеяться над инвалидами. И делает это от чистого сердца. Не потому, что хочет высмеять кого-то. Он говорит о том, что когда он смеётся над инвалидами, другие люди обижаются за их счёт. Типа нельзя смеяться над инвалидами. Можно смеяться. И они это любят в первую очередь. Когда к ним относятся как к остальным людям. Когда они обычные люди, у которых есть свои недостатки. Над которыми можно смеяться.
И даже в такой ситуации она говорит: «Ты представляешь, бедная Дженнифер получает букет, который для нас предназначался? И что там было написано? И как теперь Майкл это объяснит?»
Идея такая. Есть анекдотичные ситуации, которые мы собираем всю свою жизнь. И которые мы рассказываем с лёгкостью. Но это не история, которая определила нас как людей. Но у этих историй, у этих анекдотичных ситуаций, у этих курьёзов есть очень большая функция. Они позволяют нам понять, что является основной историей, которая определила нас как людей. Через темы, которыми эти анекдотичные ситуации связаны друг с другом. А у всех этих ситуаций, которые мы почему-то решили запомнить и рассказать людям, — у них есть что-то общее. Нужно понять, что это общее.
Когда мы поймём, что это общее, — мы ищем историю, которую трудно рассказать. Правду, о которой ты молчишь с теми людьми, с которыми это тоже с тобой случилось. Обычно это родители. Друзья. И ты никому чаще всего не рассказываешь.
Люди, которые были вовлечены в эту историю, — они её знают. Но это не та история, которую ты рассказываешь в баре. Часто это несмешная история. Грустная. И она тоже имеет ту же самую тему, что и те анекдотичные случаи, которые мы направо и налево рассказываем всем. Именно по этой теме это всё объединяется вместе. И можно ее таким образом найти.
Ищите правду. Ранимую правду. Которую трудно сказать. Но просто так вывалить её нельзя. Никто вам спасибо за это не скажет. Нужно разбавить это. Нужно снимать постоянно напряжение. Нужно иметь возможность посмеяться над нашей жизнью.