Еще о том, почему импровизация так плохо смотрится с экрана, на записи.
Оказалось — хотя это не секрет, конечно — так вот, оказалось, что камера не терпит условности. Не условности в смысле условных декораций и костюмов в репертуарном театре, или отсутствия тех же самых декораций и костюмов в импровизационном театре, или замены декораций, костюмов, персонажей компьютерной графикой в кино – нет.
Камера не терпит условности человеческих эмоций, условности в отображении переживаний актером-импровизатором на сцене. То, что прощается зрителем при живом выступлении, потому что зритель дружит с теми, кто на сцене, ими увлечен, или просто принимает степень условности, установленную этим видом импровизации и этим коллективом – бездушная, равнодушная оптика не простит никогда и покажет все так, как оно есть.
Эту сценическую правду нужно уметь показать, она не есть правда реальной жизни, потому что как бы вы не стремились переживать на сцене все по-настоящему, вы все равно на сцене. Но уметь держать при себе на сцене ощущение правды и всегда в импровизации на это ощущение ориентироваться – этому нужно учиться намеренно.
Кулешов Л.В. “Уроки кинорежиссуры”, лекции во ВГИКе:
«Почему выходит хорошо работа токаря за станком? Потому что он делает это абсолютно органично, он не делает ничего лишнего, а только то, что нужно для его рабочего процесса. […] Почему хорошо выходят животные […]? Да потому, что их никто не заставляет изображать игру, они просто играют.
Почему дети делают некоторые игровые сцены очень хорошо и выразительно? Потому что психика детей очищена от ряда тормозящих процессов, которые неизбежны у взрослого человека. Мы, взрослые, слишком нагружены стеснительностью, условными предрассудками, условной обязанностью так или иначе вести себя, мы привыкли более или менее держать себя в руках, скрывать свои чувства, и все эти торможения мешают взрослому человеку правильно жить перед экраном, т.е. показывать на экране реальное действие, которое является единственным материалом для правдивой съемки в кинематографе.
[…] для кинематографа актерская игра должна иметь какие-то свои особенности, свою кинематографическую школу, отличающуюся от театральной […]
Человек в сложных, эмоционально насыщенных сценах, должен жить с такой же естественностью, как работает токарь за своим станком, как […] играют дети, как движутся животные в естественных условиях; т.е. человек […] в своем поведении должен быть максимально органичным, максимально реалистичным, правдивым и естественным.»